©2018 by Gordon. Proudly created with Wix.com

Биография

Детство я вспоминаю отдельными картинами, эпизодами. Составить еди­ное непрерывное воспоминание мне вряд ли удастся. Мои первые воспоминания можно отнести к трёхлетнему возрасту.

«Зямочка, ты спишь?»,- я почувствовал тёплый поцелуй на своей щеке и открыл глаза. Надо мной склонилась мамина сестра Маля. Это было перед пасхой. В нашей маленькой однокомнатной квартире собрались мой дед Олидорт Зейдел - Иосиф - Велвел его дочери Марьям (моя мама), Маля, Гися и папа. Дед принёс кашерные, специально предназначенные для раскатки мацы, доски, рейделэ (шестерёнка для накалывания мацы) и работа закипела. В нашей семье всегда помнили еврейские праздники и в зависимости от наличия необходимых продук­тов, отмечали их. Позднее, когда в Донецке евреям разрешили собираться для совместной молитвы, папа и мама посещали эти импровизированные синагоги. Сказки я не любил, зато с большим вниманием слушал рассказы мамы, Давида о Йоселе и его братьях, об истории спасения маленького Мойшелэ, о Маккавеях. Я на всю жизнь сохранил интерес к еврейской истории, традиции и философии.

Бабушка Рейзелэ Олидорт (Гробман) умерла за несколько лет до моего рождения. Похоронена она в Донецке. Всё, что я знаю о ней и об истории семьи Олидорт, я знаю от своей мамы. Все Олидорты были большими патриотами своей фамилии. Бабушка родом из Киблича. Когда она вышла замуж, то переехала на жительство в Теплик, где жила семья деда. Рейзелэ родила десять детей, из которых в живых остались шестеро. Старший сын Янкель, Шмилик, моя мама Мара, Маля, Давид, Гися. Старшие братья жили обособленно, своими семьями. Младшие кучковались вокруг моей мамы, которая в какой – то мере заменяла им маму. Когда у Гиси открылся туберкулёзный процесс, мама увезла её в деревню, и усиленным питанием вылечила её. Папа очень любил Давида, хорошо относился к маминым сёстрам.

Дед Зейдел был потомственным шойхетом, получил хорошее традиционное образование, в Теплике он пользовался уважением. Бабушка со старшими сыновьями содержала бакалейную лавку. Мама всегда тепло рассказывала о дедушкином брате Залмане, в честь которого она и меня назвала. Он был широко образован, умён, хорошо знал математику, играл в шахматы. Был трижды женат. Последняя жена была его племянницей. Мне дали имя в его честь.

С приходом советской власти семья Олидорт была отнесена к разряду священнослужителей и лишена права голоса. Тем самым им был перекрыт путь к образованию. Высшее образование смогли получить только младшие Гися и Давид. Гися закончила сразу после войны Московский энергетический институт, а Давид в 1953 году поступил в Харьковский торговый институт, который заочно закончил. Но уже была разрушена черта оседлости, и дед с сыновьями уехали на Чонгар (Крым), где с помощью еврейской организации « Джоинт» осваивали со­лончаки. Там Давид познакомился со своей будущей женой Анной Скоп. Нужно отметить, что это был первый опыт в СССР освоения целинных земель, причём, еврейскими руками. Были созданы еврейские колхозы, в которых выращивали овощи и фрукты, виноград. Во время немецкой оккупации евреи были уничтожены, мало кто успел уехать. Из семьи Шимона Скопа уцелел он сам и дочь Анна, которая, добавив себе возраст, добровольно призвалась в армию. После войны Скоп в тех же местах работал председателем колхоза.

В начале тридцатых годов семья деда Зейдела переехала на жительство в Сталино (Донецк). В Сталино моя мама вышла замуж. 18 января 1936 года у них родился первый ребёнок: это был я. Мой папа Лейвик - Леонтий Гордон родом из еврейской колонии Горькая, Запорожской области. Его отец, мой дед, Завул Гордон участник Первой Мировой войны, до создания колхозов отнесён был к середнякам, т. е. имел землю, лошадей, коров, инвентарь и прочую живность. Колхозы он не любил, но выбор у него был невелик: колхоз или ссылка в Сибирь. Бабушка Лея Гордон (Вайнштейн) была небольшого роста, крепкого телосложения, дом держался на ней. Я помню, когда я заболел, именно бабушка на себе меня несла к врачу. В то время у них было три дочери, сын, мой папа, четыре внука и внучка. Почему-то дедушка выделял именно меня. Он возил меня с собой на ток, на бахчу. Дедушка и бабушка были потомками переселенцев из белорусской черты оседлости на целинные земли Екатеринославской губернии. Эти события хорошо отражены в книге Солженицына «Двести лет вместе». Наряду с её антисемитской направленностью, в ней собран огромный фактический материал. Мой папа любил и умел работать на земле. Эта любовь к земле перешла к его детям и внучкам. Мои дочки и жена до сих пор сожалеют об оставленном в Донецке дачном участке.

Я любил слушать рассказы папы и его земляков о Гражданской войне, о бандитизме, который ей сопутствовал, о батьке Махно и его начальнике контрразведки молодом еврейском парне Лёве Задове, который был родом из Юзовки (Донецк), а не из Одессы, как написал А. Толстой в романе «Хождение по мукам». Мы были знакомы с Асей Юрьевной Задовой, сестрой Лёвы Задова, а сам он ухаживал за рыжеволосой красавицей, которая была сестрой бабушки моей жены. Какие только хитросплетения связывают нашу жизнь! О многом мы даже не подозреваем.

В 1942 году Завул Гордон и его жена Лея были расстреляны немцами и их наёмниками и похоронены в числе 800 еврейских стариков, женщин и детей в общей могиле в небольшом украинском городке Новозлатополье.

Сразу после начала войны мамины братья Янкель и Шмилик были призваны на фронт, а Давид ещё до войны был призван на службу в армию.

Вот эпизоды о первых днях войны, об эвакуации, оставшиеся в моей памяти. В первые дни войны службы ПВО не успевали объявлять тревогу перед налётом немецкой авиации. Так однажды над нашим двором внезапно появился самолёт, пули зарывались в землю. Мы, дети попрятались под козырёк крыши, как будто шёл дождь, а не летели пули. Однажды в выходной день поздно вечером мы с мамой и папой возвращались от Мали, маминой сестры, домой. Был прекрасный летний вечер. На Пожарной площади, мимо которой мы проходили, спокойно гуляло множество народа. Был слышен гул летающего самолёта. Когда мы отошли от пожарной площади метров на 200, мы проходили мимо здания НКВД, раздался взрыв бомбы на площади, из окон посыпались стёкла. Я от испуга сомлел. Папа взял меня на руки, и, когда отбежали, родители, убедившись, что я цел, пошли домой. В этой первой в Сталино бомбёжке погибло много людей.

Я не могу дать объяснение тому, что правительство, зная о том, что немцы поголовно уничтожают евреев, не предприняло никаких мер по спасению своих граждан и даже не предупредило их о грозящей опасности. Не нашлось ни одной страны, даже из числа, так называемых, цивилизованных и очень демократичных, которые бы подняли голос во спасение евреев, предоставили им убежище. Создавалось впечатление, что Европа согласна с фашистскими методами решения «еврейского вопроса».

Мама не хотела эвакуироваться. Она была на последнем месяце беременности. Папины родственники Сладковы, принявшие решение не уезжать, уговаривали и маму остаться. И здесь нужно отдать должное папе, благодаря которому мы остались живы. Выехать через железнодорожную станцию Сталино было практически невозможно. Папа нанял подводу с парой лошадей, на которой вывёз нашу семью вместе с Гисей, семьи своих сестёр, семью маминого брата Шмилика, семью маминого дяди Мойши Гробмана и повёз на ж. д. станцию Ясиноватая. Все мы живы благодаря моему папе, скромному и мужественному человеку. Маля с родственниками своего мужа выехала раньше в г. Лениногорск, Казахстан.

Родственники моего папы и их семьи погибли, были брошены в ствол шахты. Осталась в живых дочь одного из братьев, Геня, которой было в ту пору лет 16. Полицаи, которые пришли за Геней и её семьёй, требовали, чтобы их жертвы забирали с собой лучшие вещи. Этим и воспользовалась мама Гени. Она незаметно дала Гене 500 рублей и приказала ей уходить. Полицаям же сказала, что её пальто у соседки, и она хотела бы послать свою дочь забрать пальто. Полицаи разрешили, и Геня ушла. Сейчас Геня живёт в Израиле.

Выезжали мы из Ясиноватой, как мне помнится, на открытой ж. д. платформе с семечками. В Дебальцево мы перебрались в теплушку, товарный вагон. У мамы начались схватки, её забрали в больницу, а мы поехали дальше. Было холодно, хотелось кушать. На мне была кроличья шубка. Гися сажала меня себе на ноги и таким образом согревала их.

Дальше я помню Сталинград. Какой-то скверик, под стеной дома свалены наши вещи, холодно, шапку у меня украли. Папины сёстры уехали дальше, с нами ещё оставался дядя Мойша с женой и дочерью. Его шестнадцатилетнего сына Иосифа схватили во время облавы, и вернулся он через 7 лет в звании старшина 1-ой статьи, не застав в живых ни родителей, ни сестры. Сейчас он живёт в г. Гайсине, Украина.

В этот день Гися пошла в речной порт оформлять документы для поездки в г. Куйбышев, где в госпитале лежал Давид. Он был ранен в бедро в боях за Киев. По дороге она совершенно случайно встретила маму и привела к нам. На просторах огромной России, в хаосе эвакуации встретились сёстры – такое могло случиться только с Б-жьей помощью. Мама держала в руках свёрнутое байковое одеяло. Я думал, что там ребёнок, развернул одеяло, но ребёнка не было. Мама родила девочку. Через день после родов объявили: всем покинуть больницу, немцы на подходе к городу. Мама с ребёнком пошла на железнодорожный вокзал. Пожилой офицер помог ей сесть в вагон. Пищи не было. Грудного молока не было. Ребёнок умер от голода у мамы на руках. Ребёнка похоронили у железнодорожной насыпи.

Наконец мы добрались до Лениногорска. Вокруг города-сопки, за ними высокие горы с белыми, снежными вершинами. Местные жители называли их «белки». Город весь из дерева. Дома, мостовая, тротуары деревянные. Вода питьевая выдавалась по жетонам. Через какое-то время мы получили комнату в двухэтажном деревянном бараке. Система коридорная, т. е. длинный коридор, из которого дверь в комнату. Все удобства во дворе. В соседней комнате жила семья маминого брата Шмилика: его жена Люба с мамой, дочь Сарра-Софа и сын Моисей на три года старше меня. Самое крупное в городе промышленное предприятие - горнорудный комбинат, где добывался свинец. Маля работала на комбинате бухгалтером, мама-буфетчицей. Вскоре вся наша родня оказалась в Лениногорске. Демобилизованный по ранению приехал Давид, Гися поступила на первый курс института. Каждый день люди слушали последние известия с фронтов войны с фашистами, радовались успехам и тяжело переживали поражения. Я был предоставлен самому себе. Иногда мой двоюродный брат Моисей брал меня с собой. Мы лазали с ним на вершины сопок, где среди камней росла кислица, которую мы с удовольствием ели. Пробовали продавать эту кислицу, но у нас её никто не покупал.

Я любил гулять с Давидом. На него обращали внимание, особенно женщины. Он был выше среднего роста, со спортивной фигурой, блондин, с вьющимися волосами и доброжелательной улыбкой. Первые мои школьные стихотворения я учил с Гисей. Гися первые семь лет училась в еврейской школе, затем перешла в русскую. Она была талантливой девочкой. Училась хорошо, играла в шахматы на таком уровне, что принимала участие в международном соревновании. Маля меня любила. У неё всегда находилось для меня что-нибудь вкусненькое. Малю любили все. От неё исходила доброта, доброжелательность, надёжность. Она многим помогла в трудное время. К сожалению, её жизнь очень рано оборвалась, и не суждено было ей вырастить и воспитать двух рождённых ею детей, Володю и Раю Добину, получить свою долю материнского счастья. Увлечение математикой мне привила мама. Сама она училась всего пять лет, но это она дала мне ключ к решению задач и не только математических. Как это мне пригодилось. Я помню такой случай. Евгений Наумович, муж Гиси, преподаватель математики, предложил нам, маме, Гисе и мне, тогда студенту второго курса Политехнического института, математическую задачу. Первая решила мама. Для мамы не существовало невозможного. За что бы она ни бралась, всё у неё получалось. В сложных ситуациях она проявляла мужество. Это были красивые и талантливые люди, но жили они в трудное время, в условиях вечной борьбы за выживание, при системе унижения и подавления человеческого достоинства, национального угнетения, когда жизнь человеческая не представляла ценности.

В Лениногорске мама родила сына Вовочку, красивого мальчика с льняными волосами. Был он бойкий и смышленый. Прожил недолго, в первые месяцы по возвращению в Сталино после болезни умер.

В1942 году одна за другой пришли три «похоронки»: на Шмилика, на Малинного первого мужа Колю Вайнштейна и на Янкеля. Четверо детей осиротели. Как им в той нелегкой, голодной жизни не хватало отца. Сколько трудностей выпало на их долю.

В 1943 году в Лениногорск стали поступать чеченцы. Селили их в тех же бараках, где жили и мы. Они разобрали на дрова дворовые туалеты, сараи. В городе разразилась эпидемия тифа. Очень много людей умерло. И чеченцев и местных. Голод и тиф убивали людей. Какие-то ценности чеченцы с собой привезли. Находились люди, которые за бесценок, за продукты скупали у чеченцев ценные вещи. Использовали чеченцев на лесозаготовках. Дети чеченцев с нами не общались. Я помню только одного мальчика 10-12 лет, который контактировал с нами. Его старший брат ещё в первые дни войны был призван на фронт. Он рассказывал, что многие чеченцы активно помогали немцам убивать наших бойцов и командиров. Стреляли в спину. Потом этот мальчик исчез. Говорили, что он умер. Сейчас Россия пожинает плоды своего, как казалось, гуманного решения о возврате чеченцев на северный Кавказ. Можно спорить о целесообразности переселения чеченцев, но возвращение их было большой ошибкой. Результат-кровопролитная многолетняя война, унесшая жизни многих тысяч людей, уничтожение и изгнание населения, не исповедывающего ислам. А ведь эти люди по призыву коммунистической партии и правительства поселились на территории заброшенной Чечни, это их руками обустроен город Грозный, освоены нефтяные месторождения, построены заводы по производству нефтяного оборудования. Сейчас всё это разрушено. Исламский пояс, опоясывающий Россию по Волге и северному Кавказу, в сочетании с разнузданной вседозволенностью, является постоянной угрозой целостности России. Сейчас мечети строятся даже в тех уголках России, куда не добирались орды хана Батыя. Только сильное правительство, взвешенная демократия, эффективные силовые структуры могут уберечь Россию от дальнейшего распада.

Незадолго до распада СССР мне пришлось побывать в г. Грозном. Дело в том, что под городом на глубине 600-1000 метров имеются огромные запасы термальных вод. Правительством было принято решение об использовании термальных вод в коммунальном хозяйстве для обогрева помещений, а также для обогрева теплиц. Объединению «Спецшахтобурение», где я работал заместителем генерального директора по производству, поручили пробурить скважины большого диаметра для транспортировки термальных вод на поверхность и сброса отработанной воды на те же водоносные горизонты. Мы разработали и предложили оригинальную конструкцию скважины, позволяющую эксплуатировать несколько водоносных горизонтов одновременно. Но осуществить это, к сожалению, не удалось из-за распада страны.

В 1943 году Маля и Гися уехали в Москву. Давида, несмотря на тяжёлое ранение, призвали в армию и направили на учёбу в военное училище. В этом же году я поступил в школу. Сразу после освобождения Сталино мы вернулись из эвакуации. Город был разрушен. Немцы перед отступлением взорвали и сожгли весь центр города, шахты были затоплены, заводы разрушены. Чудом уцелел оперный театр. Он был подготовлен к взрыву, но подпольщикам удалось предотвратить взрыв. Ещё много лет потребовалось на восстановление многоэтажных домов, кинотеатров, корпусов Донецкого политехнического института, медицинского института, больниц, шахт, заводов, и многого другого. Сейчас город Донецк красивый, благоустроенный, с населением 1,2 млн. человек, промышленный и культурный центр Донбасса.

Родителям удалось получить полуразрушенную комнату, без пола, окон, дверей. Начали обживаться. Удалось найти у наших довоенных соседей наш диван и платяной шкаф. После эвакуации евреев их квартиры были немедленно разграблены соседями, ещё до прихода немцев. Далеко не всё было возвращено их владельцам. Продукты питания распределялись по карточкам. Карточная система была введена в 1941 году и отменена через два года после окончания войны. Нормы выдачи продуктов были мизерные. Народ голодал. Потеря карточек обрекала людей на смерть. Чтобы получить продукты по карточкам, нужно было занять очередь в продуктовый магазин в четыре часа утра. В школах выдавали стакан чая и половино булочки. Так как врачи признали меня дистрофиком, мне давали целую булочку. Нужно было съесть эту булочку немедленно, иначе её могли более шустрые ребята вырвать из рук.

Постепенно узнавали подробности массового уничтожения евреев, родственников, знакомых. В Сталино евреев сбрасывали в ствол одной из шахт, расположенной на территории города. Некоторых бросали живыми. Из ствола ещё долгое время доносились крики и стоны. Николаевский проспект, по которому гнали людей на убой, называли дорогой смерти. Истреблением евреев занимались, в основном, полицаи, которые набирались немцами из местных жителей, украинцев и русских. В награду им доставалась одежда и другие ценности. Евреев, которые пытались спастись, выдавали соседи. Детей от смешанных браков выдавали их нееврейские родственники. Впоследствии совсем немногие из предателей были привлечены к судебной ответственности. Тётя моей жены под крышей родительского дома нашла записку, написанную родителями перед тем, как их убили. В записке указывались фамилии выдавших их людей. Женщина пошла с этой запиской в милицию. Там в возбуждении уголовного дела отказали, и откровенно ей сказали, что в этом случае пришлось бы судить почти всех, остававшихся на оккупированной фашистами территории.

При отступлении советских войск с территории Украины, многие военнослужащие, жители Украины, дезертировали и разбегались по домам. После освобождения Украины их отлавливали и отправляли на передовую. Нужно помнить, в какое время началась война. Прошло всего восемь лет после коллективизации сельского хозяйства, когда, отняв силой у зажиточных крестьян землю, скот, сельскохозяйственный инвентарь, а иногда и личные вещи, их принуждали вступать в колхозы или высылали в Сибирь. При этом погибло множество людей. А это была наиболее производительная часть сельского населения страны, это они кормили страну. Затем по Украине прошёл голод. Вымирали семьи, деревни, гибли десятки тысяч человек. Прошедшая в двадцатые и тридцатые годы волна сталинских репрессий, унесшая жизни сотен тысяч людей и оторвавшая от семей миллионы людей, породила глубокую ненависть к власти коммунистов. Сталин и его окружение всё это отлично понимали и отвечали штрафными батальонами, заградительными отрядами, тотальной слежкой и усилением репрессий. В стране не было ни одной организации, ни одного предприятия без представителя Комитета Государственной Безопасности. И в этой обстановке растерянности правительственной верхушки страны во главе с И. В. Сталиным перед ожидаемым и всё таки внезапным нападением гитлеровской Германии на СССР, разгрома пограничных войск, массового отступления, дезертирства и прямого предательства, нашлись среди простых солдат и командиров истинные патриоты своей Родины, которые зачастую ценой своей жизни задержали продвижение немецких войск, нанесли им первый и весьма ощутимый урон. Это дало возможность правительству придти в себя и организовать отпор фашистскому агрессору. Принявшие на себя первый удар солдаты и командиры не получали наград, а погибшие в боях далеко не все захоронены должным образом. До сих пор их останки находят на полях сражений. Семьи погибших воинов остались практически без государственной поддержки.

А жизнь продолжалась. В 1945 году у меня появился младший брат Александр. Маме делали операцию кесарево сечение. Это сейчас такая операция считается рядовой. А в то время подобная операция считалась очень сложной и далеко не безопасной. Маме и нам с ней повезло с оперировавшим врачом: опытная пожилая женщина, профессор, еврейка. Мама сохранила о ней добрые воспоминания на всю жизнь.

Учились мы в школах с раздельным обучением: мальчики в мужских школах, девочки в женских. В первые послевоенные годы в классе было много переростков, хулиганов. Из нашего класса вышли как кандидаты и доктора наук, так и уголовники. К восьмому классу сформировался костяк ребят, готовившихся к поступлению в высшие учебные заведения. Ребята знали и любили литературу, музыку, как оперную, так и эстрадную. Придти в школу с нерешённой задачей по математике считалось просто неприличным. Какое это было удовольствие решить достаточно сложную задачу и показать её решение на классной доске. В то трудное время наши родители не имели возможности нанимать нам репетиторов. Но наши учителя, получая скудную зарплату, не жалели своего личного времени для дополнительных занятий. Они не знали, что по израильским понятиям они были бы отнесены к разряду «фраеров». У наших учителей было в то время своё понятие о гражданском и профессиональном долге. С моей точки зрения, нам очень повезло с учителями русского языка и литературы. В младших классах была Мария Емельяновна, научившая нас грамотно писать и привившая нам любовь к чтению классической литературы. В старших классах была Белла Борисовна, которая, кроме университетского образования, закончила консерваторию по классу пения. На выпускном вечере она великолепно спела «Соловей» Алябьева. У неё уроки проходили в форме свободных дискуссий. На опросы у неё не всегда хватало времени, и она опрашивала и ставила оценки после уроков. Критерием оценки работы учителя была успеваемость учеников по его предмету, а школы – количество учащихся, поступивших в высшие учебные заведения.

Увлекались спортом. Проводились школьные, районные, городские спортивные соревнования. В нашем классе были очень сильные шахматисты, шашисты. В то время занятия в спортивных секциях, в кружках художественной самодеятельности были бесплатными.

Антисемитские настроения в стране всё нарастали. Антисемитская пропаганда велась под руководством ЦК КПСС и лично т. Сталина И.В. Причём, не было ни одного официального документа, регламентирующего отрасли и сферы производства, должности, высшие учебные заведения, факультеты, которые были закрыты для граждан еврейской национальности. Но на практике мы все знали, где нам можно учиться, а где нас под любым предлогом не примут. И всё же, еврейские дети рвались к высшему образованию, Во многих научно - исследовательских институтах ведущими специалистами были евреи. Евреи, вобрав в себя достижения мировой цивилизации, внесли огромный вклад в науку, культуру, народное хозяйство республик, входивших в состав СССР., впрочем, как и других стран, где они проживают. Евреи всегда были и остаются добросовестными гражданами той страны, куда забросила их судьба. Этому учит наша религия-иудаизм. Мы были патриотами страны Советов. Вера в лучшее будущее, в равноправие, дружбу народов привела многих еврейских ребят в революцию. Евреи всегда честно выполняли свой гражданский долг: несли воинскую повинность, платили налоги, работали за нищенскую зарплату на благо Отечества. В Великой Отечественной войне участвовало 500 тыс. евреев. Почти половина из них погибла. Еврейские воины проявляли чудеса храбрости. На день окончания войны наш народ по числу Героев Советского Союза занимал третье место. А антисемиты вопили, что евреи не воевали. (Я никак не могу понять, почему арабы, отказывающиеся нести воинскую службу в армии Израиля или альтернативную ей службу, не выполняющие законов Израиля, являются гражданами нашего государства).

В нашем классе не менее половины учащихся были евреи. Лучшими учениками в классе и в школе были еврейские ребята, но были среди них и двоечники. В районе расположения школы проживало много евреев. Здесь были переселенцы из западной Украины и Белоруссии, колонисты из восточных областей Украины. В дальнейшем, при реконструкции города, власти проводили политику расселения евреев по разным районам города. Класс был многонациональным, но дружным. Я уверен, что на бытовом уровне, где отношения между людьми зависят от их характера, воспитания и образования, люди разных национальностей могут сосуществовать. Вражда между народами разных национальностей, рас, религий появляется под влиянием политических и религиозных деятелей, государственных лидеров, стремящихся таким путём прийти к власти, навязать другим народам свою власть, идеологию, религию, аннексировать чужие территории. Несогласные с ними, естественно, подлежат уничтожению. За примерами далеко ходить не надо. Вспомним Гитлера, Сталина, Мао дзе - Дуна, прокоммунистические режимы в юго-восточной Азии, Африке и, хорошо нам известные, мусульманские страны Ближнего Востока. Опыт существования и развала Советского Союза продемонстрировал, что сосуществование народов различной национальности, религии, культуры, менталитета, а в некоторых случаях и находящихся на различных ступенях развития цивилизации, возможно только при диктаторских режимах, при сильной центральной власти. Исключение-США. Это государство создавалось изгоями и в этом государстве очень высокий жизненный уровень.

В 1945 году был демобилизован Давид. Это был единственный из трёх сыновей шойхета Зейдел-Иосифа-Велвела Олидорта, вернувшийсяся с войны живым. Он вернулся в Сталино с женой Анной Скоп. В те трудные годы сохранялись тёплые, дружеские отношения между родственниками. На советские и еврейские праздники собирались у нас. На столе винегрет, холодец, соленые огурцы, помидоры, наливка. Было весело, пели песни, еврейские, украинские, русские. Давид любил петь «Чубчик» и «Днепро». Последняя была ему особенно дорога: на Днепре он был ранен. Старшие вспоминали истории из семейной хроники. С годами бытовые и материальные условия улучшались, а родственные связи ослабевали.

Я очень много, но бессистемно, читал. Книги брал в библиотеке. Все произведения школьной программы я читал с большим опережением. Так как моё детство, как и многих других детей, выпало на тяжёлые годы войны, то об игрушках мы могли только мечтать. У меня никогда не было ни велосипеда, ни коньков. Впоследствии всё это было у моего младшего брата. В футбол мы играли на проезжей части улицы тряпичным мячом. Потом появился мяч из сырой резины, тяжёлый и не очень круглый. Большая часть моих уличных сверстников стала нормальными людьми, а некоторые заканчивали свои университеты в тюрьме. Я находился под строгим контролем мамы, что и определило мою судьбу.

Сотрудничество между С, С, С, Р., США и Англией, имевшее место в годы войны, сменилось «холодной войной». Сталин отказался от американской экономической помощи на восстановление разрушенного войной народного хозяйства страны взамен на учреждение демократических свобод для народов Советского Союза, прекращения притеснения евреев. Он готов был создать в Крыму еврейскую автономию, но только не поступиться своей коммунистической идеологией. А краеугольный камень этой идеологии – это, используя теорию классовой борьбы, под лозунгами «пролетарии всех стран соединяйтесь», «коммунизм могильщик капитализма», «весь мир насилья мы разрушим» завоевать весь мир. Демократические страны имели все основания опасаться агрессивной политики Советского Союза и принимать необходимые меры защиты. Через коммунистический Интернационал Советский Союз внедрял свою агентуру в демократических и слаборазвитых странах, создавал компартии или близкие им по идеологии партии. На это тратились огромные средства. В Израиле были две компартии, и обе финансировались Советским Союзом. Причём, этих коммунистов не смущало то, что они получают подачки из кровавых рук палачей, и они отлично знали в каком положении находятся евреи страны Советов. Наследники этих компартий и сейчас чувствуют себя вольготно в Израиле. Это крайне левые партии, «правозащитники» всех мастей. Правда, изменились источники финансирования. Сейчас они получают деньги от европейских социал-демократов, из других грязных источников, цель которых разрушить наше государство. Социалисты не брезгуют использовать антисемитскую идеологию с целью инициировать антиправительственные мятежи, захвата власти. И это несмотря на то, что в их рядах есть евреи. И среди евреев, к сожалению, есть ренегаты.

После окончания войны в стране набирал обороты оголтелый антисемитизм. В 1948 году свершилось чудо. Было воссоздано еврейское государство Израиль. Среди евреев царило радостное возбуждение. Советское правительство поддержало создание государства Израиль. Оно надеялось, что Израиль займёт место в рядах послушных сателлитов коммунистического режима. В Советский Союз приехала Голда Меир. Восторженный приём, оказанный Голде Меир евреями страны Советов, очень не понравился Сталину. Был разгромлен еврейский антифашистский комитет. Руководство комитета было расстреляно. Выдающегося еврейского актёра, руководителя еврейского театра Соломона Михоэльса Сталин не решился открыто уничтожить. Чекисты организовали автомобильную катастрофу, в которой погиб Михоэльс. Были истреблёны лучшие представители еврейской культуры. В школьных учебниках вырезали страницы с произведениями и портретами еврейских писателей, из библиотек изымали их произведения. Антисемитские настроения среди населения нарастали. Это стало государственной политикой. Затем по указанию Сталина была начата компания против «безродных космополитов». Под «безродными космополитами» подразумевались евреи. Эта компания сопровождалась раскрытием псевдонимов. Среди представителей советской культуры, науки, специалистов всех отраслей промышленности и сельского хозяйства, было немало евреев. Некоторые из них по разным причинам свои еврейские фамилии поменяли на русские. В центральных и областных газетах печатали списки этих людей с указанием их еврейской фамилии, имени и отчества. Этих людей исключали из партии, увольняли с работы. Исключение из партии, комсомола автоматически влекло потерю работы, а иногда и уголовное наказание. Кадры-это была монополия компартии. Назначение на сколько-нибудь руководящую должность требовало согласования с соответствующими партийными чиновниками. Когда управляющий трестом представил начальнику главка «Укршахтострой» документы на моё назначение заместителем управляющего трестом, тот категорически отказался. Он прямо сказал, что боится неприятностей со стороны обкома партии за назначение еврея и к тому же беспартийного. Правда, выход был найден. Он разрешил управляющему трестом назначить меня своим приказом. Неудивительно, что многие евреи со страхом открывали очередной номер газеты. Разгул антисемитизма поощрялся и носил характер общегосударственной компании. За оскорбление, унижение человека только за то, что он еврей, не привлекали ни к административной ответственности, ни, тем более, к судебной. Была разгромлена и уничтожена еврейская культура. Здание еврейского театра в Москве отдали цыганскому театру. Писатели, издававшие свои сочинения на еврейском языке, уцелевшие от чекистских расправ, были лишены возможности издавать свои сочинения и, следовательно, средств к существованию. Гисин муж, Евгений Наумович Мерзон, работавший в авиационном конструкторском бюро Микояна расчётчиком, был уволен, и в дальнейшем он работал преподавателем математики в школе. Малин муж, известный еврейский писатель Гирш Добин, как и все еврейские писатели, был лишён возможности печатать свои работы. Ему удалось устроиться на завод по изготовлению пластмассовых изделий рабочим. Как раз в это время я был в Москве (было время летних каникул). Дядя Гриша уделял мне много внимания. Он хорошо знал современную и древнюю мировую литературу. С его подачи я прочитал много ранее мне неизвестных книг, Он брал для меня книги в библиотеке в клубе советских писателей, много рассказывал о советских писателях, произведения которых мы изучали в школе. Настроение у него в ту пору было подавленное. Маля поддерживала мужа и была надёжной опорой семьи. Давид очень болезненно воспринимал этот антисемитский шабаш. Он с женой готовы были сдать свои партбилеты. В партию они вступили на фронте. К счастью, они этого не сделали.

Не успела утихнуть компания по борьбе с «безродными космополитами», как «великий вождь всех народов» Сталин придумал новую напасть на еврейские головы. Провокаторами из Госбезопасности была определена на роль «верной дочери русского народа» заурядный врач Лидия Тимошук, которая выдвинула обвинение против ведущих медицинских специалистов страны в умышленном убийстве руководящих деятелей партии и правительства. Врачи якобы устанавливали умышленно ложный диагноз и назначали смертельно опасное лечение. В подавляющем большинстве это были пожилые евреи, известные специалисты, обладатели высоких научных званий. Жестокими побоями и невыносимыми условиями содержания в тюрьме, из этих несчастных добивались признательные показания. Их мучения прекратились только после смерти Сталина. Далеко не все живыми вышли из тюрьмы. На предприятиях, организациях проводились собрания и митинги, на которых «трудящиеся» требовали уничтожения «безродных космополитов и врачей-вредителей». Пациенты отказывались идти на приём к врачу, если этот врач был еврей. Из больниц и поликлиник изгонялись медработники-евреи. Вокруг евреев была создана невыносимая обстановка. Антисемитизм махрово процветал везде: в школе, на улице, на предприятиях. Пожилую женщину могли безнаказанно избить, оскорбить, выбросить из общественного транспорта. Современному израильтянину трудно себе представить, что над человеком могут издеваться, уничтожать только за то, что он еврей. Так было и так будет: это выгодно религиозным и светским политическим деятелям, финансовым и промышленным группировкам, сиюминутным интересам некоторых государств, не только арабских. В Советском Союзе наиболее активными проводниками антиеврейской политики партии были интеллигенты. Таким образом, они избавлялись от нежелательных конкурентов, получали дополнительные блага из рук своих партийных хозяев. Среди них были и евреи. Предатели всегда были и есть среди нас. Боевой генерал, дважды герой Советского Союза Драгунский не устоял перед властью и возглавил антисионистский комитет.

В 1953 году я окончил школу и поступил в Донецкий Индустриальный институт, позднее преобразованный в Донецкий Политехнический институт, по специальности «Строительство горных предприятий». В школьном аттестате у меня были три оценки «хорошо», а остальные «отлично». Конкурс при поступлении в институт был 5-6 человек на одно место. В этом же институте уже учились мои старшие двоюродные братья Моисей и Саша. При поступлении в институт я познакомился со своей будущей женой Эллочкой Немировской, красивой девочкой, с идеальной фигуркой, огромными чёрными глазами и копной кучерявых волос. Школу она закончила на отлично, но медаль ей не дали. Институт она закончила по специальности « Обогащение полезных ископаемых». Учился я легко. По многим предметам получал «зачёт» автоматически. Учёба у нас совмещалась с посещением театров и кинотеатров, концертов заезжих гастролёров, популярных певцов и композиторов, лекториев классической музыки. В большом наклонном зале института областная филармония устраивала лекции-концерты классической музыки. В институте устраивались вечера с самодеятельными концертами и обязательными танцами. Танцевали, в основном, танго, фокстрот, вальс, реже современные танцы. Молодёжь города стремилась попасть на институтские вечера. Эллочка знала музыку, оперу, театр намного лучше меня и мне было, что у неё почерпнуть. Это компенсировалось консультациями в точных науках.

В Донецке неплохой театр оперы и балета. Из нашего города вышли выдающиеся оперные певцы Гуляев, Соловьяненко. Соловьяненко окончил наш институт и какое – то время работал на кафедре черчения. Я ему сдавал работы по черчению. Позднее построили здание драматического театра. Мы не пропускали концертов Майи Кристалинской, Иосифа Кобзона, Владимира Высоцкого, Хиля, Мулермана и многих, многих других. Очень сильное впечатление на нас произвёли концерты Игоря Безродного. Приезжал на гастроли Рижский эстрадный оркестр, административный руководитель которого был дядя моей жены Яков Штукмейстер. К нам он приходил со своими друзьями – артистами. На основе его биографии можно было бы написать интересный авантюрный роман. Дядя Яша был очень красив, остроумен, пользовался успехом у женщин. Он был знаком со многими выдающимися деятелями культуры и к тому же он был хорошим рассказчиком. Его дочь Нора профессор Сорбоны. Летом на гастроли приезжали к нам московские театры, театральные труппы из других городов.

Не пропускали мы концерты исполнителей еврейских песен. Ещё в Лениногорске я с родителями смотрел спектакль с участием Зускина, Клары Юнг. Слушали мы концерты Александровича, Горовца, Марины Гордон. Очень редко приезжали еврейские труппы. На одном из спектаклей мама в одном из актёров узнала своего земляка из Теплика. Всё это были жалкие остатки еврейской культуры. Мама мне рассказывала о таких еврейских постановках, как «Колдунья», «Ариель Акоста», она знала множество еврейских песен.

Обучение в институте сопровождалось обязательными поездками в колхозы на прополочные работы, на уборку урожая. Принудительно созданные колхозы не стимулировали труд людей, колхозники получали нищенскую зарплату за свой нелёгкий труд. В сталинские времена колхозники лишены были паспортов и не могли покинуть свой колхоз. Практически они были государственными крепостными. Колхозники жили за счёт своего приусадебного участка и украденного с колхозных полей и ферм. По официальной статистике на рынок поставлялось от частных хозяйств до 80% сельскохозяйственной продукции. Колхозники не горели желанием работать, и партия мобилизовывала на работы в колхозах служащих, рабочих и студентов. Мы собирали овощи, срывали кукурузные початки, строили коровники, чистили силосные ямы. Однажды мне, как единственному в группе специалисту по управлению лошадьми, поручили вывозить солому с поля. Все эти работы выполнялись бесплатно. Кроме обязательных сельхозработ, производившихся за счёт учебного времени, были поездки в составе «добровольных» комсомольских бригад. Одна такая комсомольская бригада была собрана из студентов различных факультетов во главе с двумя студентами – коммунистами, шахтёрами, гораздо старше нас по возрасту и отправлена на чистку силосных ям в село Старый Комар. Работа грязная и тяжёлая. В эту же бригаду попали мои одноклассники Витя Кравченко, с которым я сидел в школе на одной парте, и Яна Красик. Ночью мы ходили в колхозный сад за фруктами. Группа моей Эллы работала на хуторе Ялта, расстояние до которого было 7 – 8 километров. Вместе с Витей после тяжёлого рабочего дня ещё ходили на свидание к Элле. Возвращались далеко за полночь. Жили дружно и весело. В молодости на всё хватало сил, здоровья и времени. Студенческая жизнь наша была очень насыщена и интересна.

В 1956 году Венгрия сделала попытку выйти из – под «дружеской» опеки Советского Союза. Венгрия входила в состав гитлеровской коалиции, венгерские фашисты отличались особой жестокостью как у себя на родине, так и на оккупированных территориях. Они безжалостно уничтожали евреев. Советский Союз освободил венгров от худшей формы диктатуры, от фашистской. И вот спустя всего одиннадцать лет после окончания войны, когда раны нанесённые войной ещё не зажили, венгры решили оторваться от социалистического лагеря и примкнуть к Западу, где жизненный уровень был значительно выше. Хотя в Венгрии жизненный уровень был выше, чем в С С С Р. Понятно, что в этой ситуации подавляющее большинство населения страны не понимали и не разделяли устремлений венгров. В нашем институте училась большая группа студентов из Венгрии. Все они уехали на родину, и только один вернулся продолжать учёбу. Несколько студентов открыто выступили с поддержкой венгров. Их водили на беседы в КГБ, прорабатывали на студенческих собраниях. Правда, из комсомола и института их не исключили. Времена несколько изменились.

В 1954 году, летом к нам приехала Маля с семьёй, с мужем Григорием Добиным и с сыном Володей восьми лет и дочерью Раечкой четырёх лет. Маля с Гришей познакомились и поженились уже после войны. Малин первый муж Коля погиб на фронте. У Гриши в оккупации погибли жена и ребёнок, а самого его война застала в Минске, где он попал в гетто. Он был членом подпольной организации в гетто, затем ему удалось уйти в партизанский отряд. И вот два человека с трагической судьбой встретились, полюбили друг друга и создали новую семью. За тот сравнительно небольшой период совместной жизни им пришлось преодолеть немало трудностей. После смерти Сталина «дело врачей» было признано очередной «ошибкой» партии, а дядя Гриша смог опубликовать свою книгу «Сила жизни», переведенную на русский язык. На гонорар от этой книги они поехали на отдых в город Геничевск, а на обратном пути заехали в Донецк повидаться с нами. Вся наша многочисленная родня были рады встрече с Малей. Ничего не предвещало трагической развязки. На вторые сутки пребывания в Донецке Мале парализовало левую половину тела. Лучшие врачи Донецка ничем не смогли помочь ей. Я почти не отходил от неё. Только один раз она на мой вопрос «Маля, что тебе болит?» сумела произнести «больно». Сутки она промучилась и скончалась. Я вытер ей губы. Похоронили её в Донецке на старом еврейском кладбище, где похоронена её мама. И вот остался уже немолодой вдовец с двумя маленькими детьми на руках. Мой папа предлагал хотя бы временно оставить детей у нас. Дядя Гриша сказал, что у него есть некоторые мысли по его с детьми дальнейшей жизни. Он был очень сильным человеком. Он привёл в семью женщину, которая заменила детям мать.

Долгое время после смерти Мали мы жили в кошмаре. Маме не нужен был никто: ни мы с братом, ни папа. Она рыдала круглые сутки, она даже не рыдала, она выла. На неё не действовали никакие увещания. Это не прошло бесследно для моего брата. Все эти события так отчётливо отложились в моей памяти, как будто всё это происходило вчера. Это была первая смерть родного человека, произошедшая у меня на глазах.

Летом 1957 года после окончания четвёртого курса института нас девять человек направили на преддипломную практику, на шахту – новостройку, где завершалась проходка шахтных стволов. Проходка ствола - работа очень интересная и опасная. Квалифицированные проходчики очень ценились, и заработок у них по тем временам был высокий. Двоюродный брат Моисей всю жизнь проработал на проходке шахтных стволов, в том числе предназначенных для размещения ракет стратегического назначения. Во время прохождения практики меня отличили и назначили горным мастером. На заработанные деньги я поехал в Москву. Одновременно со мной поехала в Москву Элла. Я остановился у Гиси. Посетил дядю Гришу и детей. Они уже жили в Москве. Мы с Эллой посещали все театры, в которые смогли достать билеты, выставки и картинные галереи, Лужники и ВДНХ. Практически, не было ни одного дня без культурного мероприятия. Тогда я ещё не мог предполагать, что стану обладателем серебряной медали ВДНХ.

После окончания института меня и однокурсника Давида Ольшанецкого направили на работу в трест «Шахтспецстрой». Мне тогда было двадцать два года. И началась моя трудовая жизнь, длившаяся почти четыре десятилетия и закончившаяся за четыре дня до отъезда в Израиль. Первое моё рабочее место-это сменный инженер на проходке ствола способом замораживания. Я ещё в институте интересовался специальными способами проходки горных выработок. И так случилось, что всю жизнь я проработал в этой области. Я не стеснялся учиться. Моими первыми учителями были опытные рабочие, с некоторыми из них мне пришлось работать многие годы. С первым моим начальником участка мы сохранили добрые отношения и сотрудничали многие годы. Судьба свела меня со многими крупными учеными и конструкторами, иностранными специалистами из Германии, Китая, Польши и Чехии. Я прошёл хорошую школу. Мне было, у кого учиться, как нужно делать и как делать не надо. Я по природе любознателен. Мне одинаково было интересно изучать технику и технологию производства, проектирование и сметное дело, бухгалтерию, экономику и финансы, заниматься рационализацией и изобретательством, находить новые области применения наработанным технологиям, создавать новые предприятия. Важно уметь правильно определить проблему, найти связь между разрозненными фактами и уже потом принимать решение. Без хорошей школы, без необходимого комплекса знаний, без умения работать с людьми не может быть современного менеджера. Кстати, по еврейской традиции правильно поставленный вопрос всегда ценился выше ответа на этот вопрос. Дилетанты вредят всякому делу. Дилетант опаснее дурака. Дилетанта, занимающего высокий пост, можно уподобить стихийному бедствию. Он приносит не меньше вреда для окружающих. Всё выше сказанное относится не только к сфере производства, но и к области законодательной и исполнительной власти. Государство Израиль создавалось выдающимися личностями, сионистами. Но, к сожалению, дилетантами в области государственного строительства, в понимании взаимозависимости границ демократии и безопасности граждан еврейского государства. Не очерчены чёткие границы прав и обязанностей исполнительной, законодательной и судебной властей. И в результате, между этими структурами идёт постоянная борьба за власть. Государственную структуру Израиля можно уподобить недостроенному зданию. А достраивать нужно, жизненно необходимо. Конечно, есть силы, которые будут этому противиться. Они могут преуспевать только при существующих обстоятельствах, при слабой власти. Правительство обязано во имя спасения еврейского государства, в условиях многолетней жестокой войны с врагами еврейского государства закончить строительство государственной структуры, эффективной и мобильной. В конце концов, пора в конституции нашей страны чётко сформулировать понятия «еврейское государство», «гражданин Израиля: права и обязанности», «безопасность страны и граждан», «границы демократии в условиях войны с терроризмом и антисемитизмом», «место иудаизма в еврейском государстве» и многие другие основополагающие понятия. Не следует бояться влияния иудаизма. Представления о гуманизме, о морали, о семье сложились на основе религии наших предков. Там где нет религии, приходит «очень прогрессивный» атеизм, с его однополыми браками, пропагандой разврата, развращающими молодёжь, разрушающими семейные отношения и приносящими горе родителям. Атеизм-идеология революций. А мы помним, во сколько человеческих жизней обошлись революции. Широко пропагандируемые «демократическими» СМИ однополые связи являются одной из причин снижения деторождаемости во многих странах и увеличения численности больных СПИДом и другими венерическими заболеваниями. Кому это выгодно и кто за это платит? В нашей стране это выгодно исламистам, которые не скрывают своих намерений за счёт бурного роста арабского населения вытеснить из Палестины евреев. Финансируют пропаганду «свободной любви» европейские антисемитские организации. Правда, от этих денег идёт запашок арабской нефти. Недаром, такой весь «левый» Роман Брофман посещает сборища этих борцов за однополый секс.

Почему бы нашим «левым» не перенести фронт борьбы за однополую любовь в соседние мусульманские страны? Кстати, в этих странах вообще не знают, что такое гражданские права, свобода слова, свобода печати. Рациональнее было бы перенести борьбу за права арабов на территории мусульманских государств. Но наши «левые» на это не пойдут. За такую пропаганду без суда и следствия убьют.

Некоторые наши раввины потеряли чувство меры. Каждый из них хочет себя увековечить очередным запретом для своей паствы. В Торе указаны 613 заповедей, из которых 39 касаются субботы. За прошедшие два тысячелетия наши мудрые раввины на каждый из 39 субботних запрета нанизали ещё по 39 запретов и сейчас их более полуторатысяч. А сколько всего заповедей существует сегодня, наверное, не знает никто. Пора бы и здесь навести порядок.

В 1958 году Н.С. Хрущёв, первый секретарь ЦК КПСС, «взялся» за решение проблем энергетики и обороны. В области энергетики он решил сделать ставку на нефть и газ, сократить потребление каменного угля. Инвестиции в угольную промышленность резко снизились, строительство новых шахт, ввод в эксплуатацию дополнительных мощностей было прекращено. В области обороны приоритет отдавался ракетному вооружению, а содержание авиации провозглашалось излишним. Начались массовое увольнение офицерских кадров. «Шахтспецстрой» сократил свои работы в Донбассе, и я перешёл работать в Донецкое шахтопроходческое управление по бурению стволов и скважин при комбинате «Донецкуголь». Меня назначили сменным инженером на участок, где проходка ствола осуществлялась комплексом УКБ-3,6. Это была для меня большая удача, определившая всю мою дальнейшую жизнь. Комплекс УКБ-3,6 тогда был в единственном экземпляре. Это был опытный образец, завоевавший золотую медаль на всемирной выставке в Брюсселе. Участок содержали в образцовом порядке. Знакомиться с новым комплексом и способом проходки ствола приезжали зарубежные специалисты, министры, советские и партийные работники. Привозили к нам и Н.С. Хрущёва. До сих пор сохранились 100-тонные керны, извлечённые при проходке ствола. На участке царила творческая атмосфера. Установка дорабатывалась. На участке постоянно находились представители проектно-конструкторских и научно-исследовательских институтов. Достаточно сказать, что разработчиками комплекса были московский институт «ЦНИИподземаш» и Уральский завод тяжёлого машиностроения. На третий день после приёма на работу я уже работал самостоятельно. Я учился. Учился у рабочих приёмам работы на каждом рабочем месте, изучал оборудование, благо чертежи были под руками. На работу ходил с учебниками по механике, гидравлике. Одно дело сдать экзамен по этим предметам, а другое дело уметь применить эти знания на практике. Знания это инструмент для творчества. Уже в этот период я разработал несколько предложений, которые до сих пор используются при откачке из стволов промывочной жидкости. Работа была тяжёлой, посменной, иногда приходилось работать несколько смен подряд. Моё руководство, зная мою добросовестность, поручало мне наиболее ответственную работу. Но мне нравилось работать. Я был увлечён работой. С рабочими у меня были хорошие отношения. Некоторые из рабочих под моим влиянием продолжили обучение в вечерней школе, а потом в техникуме. На корпусе бура мы решали задачи по математике. У меня осталась добрая память о тех временах.

30 ноября 1958 года мы с Эллой поженились. Для наших родителей это не было неожиданностью. Мы встречались почти пять лет. Папа моей жены Немировский Рудольф Абрамович родился в Брацлаве, Винницкой области в семье учителя. Мама его рано умерла, и воспитывали его отец и старшая сестра Ева. Он был шестой в семье. У него были три сестры Надя, Ева и Сима и два брата Ицхак и Сюма. Ицхак в 1920 году ещё с десятью еврейскими юношами уехал в Палестину. В Израиле он известен под именем Ицхак Амир. Он работал в Гистадруте, подготовил и издал один из первых иврито-русских словарей и написал книгу «Жемчужины из древних источников». Сюма во время Отечественной войны возглавлял правительственную связь в Куйбышеве. Вместе с женой Соней, доброй и умной женщиной, они воспитали двух замечательных сыновей Мишу и Арика. Миша крупный учёный в области космической связи, лауреат Государственной премии, Арик выдающийся математик, преподаёт в технионе в городе Хайфе.

Интересна история поиска и встречи с семьёй Ицхака Амира (Немировского). 10 лет мы вели поиски семьи Ицхака. Он по принятому в Израиле обыкновению сменил фамилию. Впервые об Ицхаке мы услышали в передаче журналиста Шоламит Шалит по радио «РЭКО».По данным, приведенным в этой передаче, мы поняли, что Ицхак Амир - это Исаак Немировский. Но на радио ничего не знали о судьбе Ицхака и его семьи. Помог случай. В библиотеке мне попалась книжка «Жемчужины древних источников» с посвящением: «Светлой памяти дочери Мории, зятя Моше и внука Хагая Хариф членов кибуца Цора, погибших в автомобильной катастрофе 16 января 1982 года». Мы поняли, что нужно искать через кибуц Цора. Нам удалось связаться со старожилом кибуца, и она уже нас связала с дочерью Ицхака с Эти, двоюродной сестрой моей жены. Эти считала, что из её родственников в СССР никого в живых не осталось, и вдруг- сестра, братья. Муж Эти-Авраам Сабан, еврей из Турции, потомок евреев, изгнанных из Испании в 1492году. У них сын, две дочери, внуки. От погибшей дочери Ицхака, Мории, остались две дочери. Мы очень рады, что удалось найти родственников Эллы. Поддерживаем с ними связь. Как оказалось, Ицхак был в числе первых составителей иврито-русского словаря. Можно добавить, что поселение Цора родина легендарного Самсона (Шимшона).

Шестнадцатилетний Рудик в 1929 году приезжает в город Горловку Донецкой области и поступает работать на шахту «Кочегарка» крепильщиком, правда, предварительно добавив к своему возрасту два года. Крепильщик-это рабочий, занятый на креплении капитальных горных выработок. На шахте он проработал два года, получил среднее образование и рабочую биографию. Его папа не знал, что Рудик трудится в шахте. И с этим временем связана анекдотическая история. В Горловку приехал проведать сыновей Рудольфа и Сюму их отец Абрам. Сюма работал на заводе. Однажды отец и сын встретились, но Абрам не узнал сына: лицо паренька было покрыто угольной пылью. Придя домой, он рассказал Сюме, что видел паренька в шахтёрской спецодежде очень похожего на Рудика. В дальнейшем Рудольф поступает учиться в Донецкий Индустриальный институт (г. Сталино) на механический факультет. Здесь же он познакомился со студенткой химического факультета Гутой Соркиной. Они поженились. Чтобы содержать семью, Рудольф совмещал учёбу в институте с преподавательской работой в вечерней школе, техникуме. После защиты дипломов их оставляют работать в институте: Гуту на кафедре химии, Рудольфа на кафедре теоретической механики. У них родилась дочь Этелэ, в будущем мама моих детей. Война Рудольфа застала в Киеве, где он проходил военную переподготовку, а закончил он войну 10 мая 1945 года в боях за освобождение Праги в звании капитана, командира отдельного батальона связи. Разве мог он предполагать, что его правнук, названный в его честь Рудольфом, пройдёт обряд бар-мицвы в синагоге ХАБАТ в старинном еврейском районе Праги? Он участвовал в боях на Днепре, на Курской дуге, на Сандомирском плацдарме, выходил из окружения на Волховском фронте, выступал на языке идиш перед оставшимися в живых узниками концлагерей. Он не носил своих боевых наград. Он стеснялся тех, кто погиб в этой войне.

Семья Гуты из Белоруссии, местечка Городец. Она была третьей в семье. Старших сестёр звали Рахиль и Ася. Их отец Моисей Соркин погиб в Первую Мировую войну. Пришлось их маме Марии Львовне Соркиной – Лейкиной одной поднимать детей. Почти всю жизнь она прожила с Гутой и умерла в возрасте девяносто лет. Умерла как святая: легла спать и навечно. Как говорил мой тесть, легкую смерть нужно заслужить.

Во время войны Гута с Этелэ жили в городе Уфе. Гута работала на авиационном заводе, в химической лаборатории. В Уфе в то время жили многие родственники. Здесь же умер отец Рудольфа, Абрам.

После войны Рудольф Абрамович работал главным инженером треста по восстановлению угольных шахт Донбасса, затем начальником крупнейшего в Донбассе дорожного управления. Строительство магистральных дорог, площадей в Донецке и шахтёрских городах производилось с его участием. Одновременно он занимался научной работой в области строительных материалов. Многие его ученики стали крупными специалистами.

В 1946 году у Гуты родился сын. Дали ему имя Александр в честь его деда Абрама. Дать ребёнку еврейское имя-это заведомо обречь его на ничем не заслуженные унижения и оскорбления. Моему брату при рождении дали имя Самуил. Затем мама пошла в ЗАГС и изменила ему имя на Александр. Моисей становился Мишей, Изя-Славиком, Сюма-Александром, Сарра-Софой и т. д.

К 1960-1962 годам относится наше знакомство с семьёй Щаранских, из которой вышёл известный в Израиле Натан Щаранский. Отец Анатолия работал корреспондентом одной из центральных газет по Донецкой области, мама-в плановом отделе одного из управлений Минуглепрома УССР. Анатолий полная копия своего отца. У Щаранских было два сына. Одно время они были частыми нашими гостями. Щаранскому, насколько я помню, была заказана статья по экономике дорожного строительства, и он консультировался у Рудольфа Абрамовича. О том, что сын Щаранских попал в тюрьму, мы узнали из передач «вражеских голосов». Было жаль Натана и особенно жаль его родителей. Сколько горя пришлось пережить родителям. Один Б-г знает, во сколько лет жизни обошлось «диссидентство» сына его родителям. Каждый человек вправе распоряжаться только своей жизнью в тех границах, где не затрагиваются интересы близких ему людей. Мужчина обязан в первую очередь оберегать свою семью, своих родителей. Анатолию просто повезло, что его жене удалось его спасти.

Вопрос о диссиденстве, диссидентах и их роли в распаде СССР весьма не простой. Диссиденты в своей массе были неоднородны, с различными политическими, философскими и религиозными взглядами. Некоторые из диссидентов боролись за социализм с «человеческим лицом». Они хотели вернуться, как им казалось, к «ленинским нормам демократии». Они создавали подпольные организации, распространяли листовки. КГБ очень быстро находил этих борцов за «ленинские нормы демократии» и распределял их по многочисленным тюрьмам страны. Были среди диссидентов борцы за свободу совести, вероисповедания, за право на существование малочисленных народов, за право на возвращение отправленных Сталиным в ссылку народов северного Кавказа и Крыма. Диссиденты – интеллектуалы, не посягая на существовавший государственный строй, требовали предоставления гражданам страны прав, предусмотренных Конституцией СССР, международными соглашениями и декларациями. Эта группа диссидентов имела связь с зарубежными правозащитными организациями и получала от этих организаций различную помощь, в том числе и финансовую. Неформальным лидером этой группы был академик Андрей Дмитриевич Сахаров. К этой группе примыкала и некоторая часть еврейской молодёжи, требовавшая права на выезд за пределы страны. Ряды диссидентов были малочисленны. В СССР о них мало кто знал. Знали только те, кто слушал радиостанции «Голос Америки», «Свобода», «Немецкая волна». Заслуги диссидентов в разрушении такой мощной структуры, как Советский Союз, практически нет. Полицейский аппарат без особого напряжения справлялся со своими внутренними противниками. Страна жила по двойным стандартам. Советская интеллигенция по вечерам, на кухне, в компании друзей в крайне резких выражениях, не чураясь ненормативной лексики, критиковали и ругали партию (коммунистическую) и правительство, а утром, протрезвев, шли на работу в университеты, институты, школы и прославляли ту же партию и правительство, доказывали не доказуемое: «советский социализм самая передовая форма государственного устройства, всё передовое человечество стремится к социализму, советский человек самый счастливый». И это при полном отсутствии продуктов и товаров на прилавках магазинов. Правда, в Москве было изобилие. Ведь Москва была витриной страны.

Советские партийные и государственные чиновники не верили в эффективность существующего государственного строя, плановой советской экономики. Они с удовольствием пересказывали антисоветские анекдоты, приглашали на правительственные дачи эстрадных артистов, которые исполняли им запрещённые цензурой произведения. Нельзя сказать, что они не хотели процветания своей страны, благополучия народа. Они пытались провести какие-то косметические реформы внутри существующей системы, но безрезультатно. Реформа, начатая Председателем Совета Министров Косыгиным, не была доведена до конца. Да и дать положительных результатов эта реформа не могла: она не затрагивала вопросы собственности, частной инициативы и соответствующего законодательства. Затем пытались заинтересовать работника бригадным подрядом, семейным подрядом, арендой. Но безрезультатно. Существовавшая система централизованных поставок ресурсов и законодательство, которое ограничивало заработки работника, приводили к краху все эти начинания. Все это видели, все это знали, Но, чтобы не потерять работу и премию, руководители предприятий официально отчитывались перед вышестоящими организациями о благополучной работе бригад и участков, работающих на подряде и аренде. Коммунистическая идеология нацеливала на борьбу с государствами свободного предпринимательства. Это вовлекло Советский Союз в бесконечную и бесперспективную гонку производства военной техники и технологии, что привело к окончательному распаду советской экономики. Экономический потенциал США и стран Западной Европы намного превышал экономический потенциал Советского Союза. Крах Советского Союза в этой гонке был неизбежен. Без экономической помощи США и других развитых, преуспевающих стран, без современных технологий СССР не в состоянии был подняться. А для этого необходимо было изменить государственный строй, покончить с затянувшейся «холодной войной»

Вся государственная собственность находилась в руках государственных чиновников, принадлежащих к коммунистической партии. Они управляли этой собственностью, как могли, и имели определённый доход. Но они не имели права собственности и права наследования. А хотели иметь. И в этом главная причина крушения социалистической системы, казалось бы непобедимой, страны Советов. Многие сознавали, что социалистический строй бесперспективен. Но, что громадное государство так легко падёт, не ожидали.

9 января 1962 года у нас родилась дочь Виктория, Веточка. У моих родителей и у родителей моей жены это была первая внучка. Наша радость была безмерна. Мы постоянно спорили за право стирать пелёнки, купать новорожденную. Девочка была крупная и красивая. Такой же она выглядит и сегодня.

Постепенно улучшались бытовые условия жизни некоторой части советских людей. Появились первые модели холодильников, стиральных машин, телевизоров с чёрно – белым изображением на маленьких экранах. Появились в частном пользовании и автомашины отечественного производства: «москвич», «победа», «волга». Из этого не следует, что можно было пойти в магазин и свободно всё это купить. Отнюдь нет. Продажа автомашин производилась с разрешения министра. Моему тестю дали возможность купить автомашину «Волга», на которой вот уже более 40 лет ездит его сын.

Всё краше становился наш город Донецк. Численность населения перевалила за миллион. Сносилось старое, юзовское жильё, и на его месте возводились многоэтажные дома. Донецк был городом шахтёров, металлургов. В городской черте были шахтные терриконики. Городские власти огромное внимание уделяли озеленению и поддержанию чистоты на улицах города. Донецк называли городом миллиона алых роз. Главные площади и магистрали города были построены Немировским Рудольфом Абрамовичем, отцом моей жены.

В 1962 году нас постигло большое несчастье. Умер Давид. Ему было всего сорок шесть лет. Остались две дочери, Марина и Рая. Без отца, на пороге вступления в самостоятельную жизнь, девочки оказались в тяжёлом положении. Им очень не хватало отцовской поддержки, отцовского совета. Папе Марина и Рая доверяли безоговорочно. Моя мама долго переживала смерть брата. Он был нам родным человеком. До женитьбы Давида наш дом был его домом. От нас он уезжал, и к нам он возвращался. Когда я женился, он посещал нас с Этелэ. Этелэ в то время вынашивала Веточку. Давид любил прогуливаться с ней и представлял своим знакомым как племянницу

В 1965 году я тяжело заболел. Врачи долго не могли поставить диагноз. Предполагали одну болезнь страшней другой. Наконец, положили меня в палату для больных брюшным тифом. Но врачи видели, что у меня не брюшной тиф. Когда папа увидел, что я не в силах даже приподнять голову, а врачи ничем мне не могут помочь, он сказал: «Если умрёт, так лучше дома». И меня забрали домой. Но, после ночи, проведенной дома, мне стало лучше, я пошёл на поправку. С помощью Анны мы связались с доктором Рыклиной, которая определила, что я болен инфекционным монуклиозом. Мне нужно было менять работу, чтобы избежать переохлаждений. Я обратился к управляющему трестом «Спецшахтобурение», и он приказал зачислить меня в штат аппарата треста. Он знал меня как работника, но не подозревал, что я еврей. Однажды, он зашёл к нам в отдел и спросил меня: «Так ты Зяма?». Я ответил: «Да, Михаил Иванович, я Зяма». И меня перевели на менее оплачиваемую работу в Проектную контору Главным инженером проектов, начальником отдела главных специалистов. Я изучил проектное и сметное дело, что мне пригодилось в дальнейшем. Разработанные мною конструкции стволов используются до сих пор. На многих шахтах Донбасса были использованы мои разработки по использованию многотрубных скважин для прокладки шахтных коммуникаций и сокращения протяженности поддерживаемых шахтных выработок, Надёжность и срок службы ствола зависит от правильно выбранной конструкции крепи и точности расчётов. Два года я занимался разработкой методики расчёта крепи, состоящей из стальной оболочки, усиленной шпангоутами, на внешнюю нагрузку. Эта методика использовалась в СССР, Китае, Германии.

Тем временем наш управляющий трестом довёл трест до полного развала. Кроме того, будучи человеком грубым, он восстановил против себя своих ближайших помощников. Посыпались жалобы во все вышестоящие организации. Вызвали и меня в комиссию партийного контроля. Там мне дали прочитать отрывок из одной жалобы, где указывалось, что управляющий, будучи антисемитом, притесняет меня, тормозит моё продвижение по службе. Я подтвердил, что антисемитизм в нашей советской действительности встречается очень часто, но подтвердить факты, касающиеся меня, не могу, так как их трудно доказать. Мне противно было само написание жалоб, анонимок. Я предпочитал дать антисемиту в морду, или лично ему высказать всё, что я о нём думаю. Запомнился случай времён антисионистской истерии в Советском Союзе. Я был в кабинете управляющего. Зашёл разговор о сионизме. Сионизм считался чем – то враждебным советской власти, сродни понятию «враг народа». Управляющий спросил меня, есть ли сионисты в Советском Союзе. Я обозлился и ответил, что до тех пор, пока существуют антисемиты, будут и сионисты. Мой ответ несколько озадачил моих собеседников, и разговор на эту тему прекратился. Управляющего уволили. Молодые люди, выросшие в Израиле, не могут понять, в каком мире они живут. Им трудно представить себе, что они уже рождены ненавистными не только для арабского окружения, но и для антисемитов Европы, приложивших свои руки к уничтожению шести миллионов евреев, и мечтающих уничтожить ещё следующую шестимиллионную порцию евреев нашего государства. Только евреям не рекомендуется в зарубежных поездках на улице разговаривать между собой на родном языке. Чтобы уцелеть, у нас есть единственный выход: укреплять мощь нашей единственной Родины, без сомнений оснащать нашу армию всеми видами из арсенала современного вооружения, в том числе и неконвенционального.

Управляющего трестом «Спецшахтобурение» уволили. Вслед за ним ушли его ближайшие заместители. Начальник производственного отдела оказался в роли исполняющего обязанности управляющего трестом. Возникла реальная опасность расформирования структуры треста, то есть прекращение дальнейшего развития одного из самых прогрессивных направлений в области проходки стволов, проходку стволов способом бурения. Проходка шахтных стволов буро – взрывным способом сопряжена с тяжёлыми подземными работами в условиях постоянного притока воды, При проходке ствола способом бурения управление работами по разрушению породы и транспортировке её на поверхность осуществляется с поверхности земли. Только на стадии проверки качества выполненных работ требуется присутствие людей в стволе. Я был увлечён бурением ещё со студенческой скамьи и был заинтересован в развитии этого направления. Прежнее руководство треста конкретно не занималось производством, не подготовив необходимой технической базы, приступили к бурению стволов большого диаметра. Это было авантюрой. Со временем, подготовив кадры и необходимую производственно – техническую базу, мы начали бурить стволы диаметром до пяти метров и глубиной до тысячи метров. Между тем, события развивались следующим образом. Ко мне обратились мой товарищ, работавший в Московском институте ВНИИБТ и его заведующий лабораторией, автор реактивно - турбинного бурения Булах Георгий Иванович, с просьбой помочь подобрать кандидата на должность управляющего нашим трестом. Это должен был быть представитель коренной национальности, член КПСС и, хотя бы немного, знал о бурении стволов, имел опыт управления предприятием.. Я им порекомендовал бывшего главного инженера Донецкого шахтопроходческого управления. В тот период он работал заместителем управляющего трестом «Донецкшахтопроходка». Наша кандидатура была принята руководством Министерства Угольной Промышленности Украины, обкомом партии. И началась очень трудная, но интересная, продуктивная работа.

В 1968 году семья наша увеличилась. 9 января родились доченьки – близнецы Татьяна и Ольга. Старшая дочь Виктория – Веточка тоже родилась 9 января. Так что рождение сестёр было Веточке подарком в день рождения. Ни в моём роду, ни в роду моей жены Этелэ до этого близнецов не было. Правда, у моей тёти Гиси дети Леночка и Толик двойняшки.

По подсчётам врачей Элла должна была родить во второй половине де­кабря 1967 года. Ждали мальчика, очень крупного, весом более пяти килограмм. Но прошёл Новый год, потекли дни нового 1968 года, всё ближе к Веточкиному дню рождения, и у меня закралась мысль: уж не совпадёт ли рождение ребёнка с днём рождения Веты. Лучшего подарка ко дню рождения не придумаешь. В ночь с восьмого на девятое января Этелэ почувствовала приближение родов. Но ехать в больницу ей не хотелось. Пришлось позвонить её маме Гуте Моисеевне. Общими усилиями удалось уговорить Эллу поехать в больницу. 9 января 1968 года в 10 часов 40 минут вышли студентки медицинского института со словами «одна девочка уже есть». Увидев моё изумление, они пояснили, что роды продолжаются, и скоро должен появиться ещё один ребёнок. Я испугался: роды могли затянуться и, чтобы выдержать их, нужно крепкое здоровье, которым моя жена не обладала. Я помнил, что у Гиси роды длились более двух часов. Но, к счастью, через десять минут те же девочки сообщили мне о рождении второго ребёнка. Эти же девочки, студентки Донецкого мединститута, посоветовали назвать новорожденных Татьяной и Ольгой в честь героинь известного произве­дения А. С. Пушкина. Предложение было принято. Я сообщил по телефону нашим родителям и бабушке Эллы о рождении внучек. Мария Львовна, бабушка Эллы, приняла это известие так спокойно, как буд – то иного и не ожидала. Мои и жены родители намекнули мне тактично, чтобы мы на их помощь не рассчиты­вали. Я заносчиво отвечал, что нам помощь не нужна. Сами справимся. На самом деле всё было не так. Каждый день наши родители приходили, стирали пелёнки, помогали купать детей. Но основная нагрузка легла на плечи Этелэ. Приходи­лось 4-6 раз ночью вставать к детям, через каждые три часа кормить их по оче­реди. Грудного молока не хватало. Пришлось обратиться за помощью на кухню детского питания. В течение часового обеденного перерыва я должен был успеть сбегать на кухню и получить детское питание. Неожиданная помощь пришла со стороны школьной подруги Эллы – Клавы. У неё в это же время родилась девочка, а грудное молоко было в избытке. И она каждый день приносила грудное молоко нашим детям. Сотрудники меня тепло поздравили с рождением детей, был выпущен специальный номер стенной газеты (хранится у меня до сих пор), помогли мне приобрести каляску для двойняшек, что в условиях дефицита было непростой задачей. Позже, папа поставлял голубей для приготовления бульона, которых он специально выращивал для этой цели. А, чего греха таить, было не легко.

С приходом нового управляющего трестом началась работа по созданию трудоспособного предприятия. Я перешёл работать в аппарат треста в должности начальника производственного отдела. Но фактически объём моей работы далеко выходил за рамки должностной инструкции начальника производственного отдела. Мой начальник сказал, что я должен быть генератором идей, а он брал на себя и аппарат треста обязанность претворять их в жизнь. Но вскоре я убедился, что недостаточно генерировать идеи, нужно их самому претворять в жизнь. Пришлось забыть о выходных днях, о нормированном рабочем дне. Начинать приходилось с азов. Прежде всего, необходимо было научить людей соблюдать трудовую, производственную и технологическую дисциплину. А это возможно лишь в том случае, если работники материально заинтересованы, т.е. они видят возможность получить достойную оплату за свой труд, если обеспечены нормальные бытовые условия. В связи с тем, что наши горнопроходческие участки были расположены в разных концах огромного Советского Союза, режим работы был вахтовый. В пределах украинского и русского Донбасса людей на вахты развозили автотранспортом, в Кузбасс, Красноярск, Владивосток, Архангельск, Сочи людей доставляли железнодорожным и воздушным транспортом. И где бы не находился наш участок: в поле, в тайге или за Полярным кругом,- везде нужно было обеспечить людей тёплым и комфортным жильём, питанием. Чтобы не было простоев, нужно было своевременно завезти и смонтировать сотни тонн оборудования, тысячи тонн металлокрепи, цемента и многого другого. В условиях советского « планового хозяйства», фондов, лимитов и дефицита, пустых продуктовых магазинов работать было очень сложно. Нужно было искоренить пьянство. Это удалось только тогда, когда работники получили возможность хорошо зарабатывать, начали дорожить своим рабочим местом, прекратилась текучесть кадров. Для обслуживания дорогостоящего и сложного оборудования нужны были квалифицированные работники. Не было учебных заведений по подготовке специалистов по проходке способом бурения стволов и скважин большого диаметра. Организовали свои курсы переподготовки, на которых и мне пришлось некоторое время преподавать. У нас было своё проектно – сметное бюро, конструкторский отдел, группа по подготовке производства, патентный отдел, где работала моя жена Элла. Мой домашний телефон имел выход на телефонную сеть Министерства Угольной промышленности СССР. Мне звонили в любое время дня и ночи из шахтопроходческих управлений и непосредственно работники горнопроходческих участков. Ночной звонок чаще всего был связан с аварией, осложнением геологическим или техническим, несчастным случаем. Нужно было, не теряя самообладания, вникнуть в ситуацию и принять единственно правильное решение. Диспетчеры всегда знали, где я нахожусь, чтобы при необходимости послать за мной машину и вызвать на работу. Мне моя работа очень нравилась. Я имел возможность использовать свой творческий потенциал и организаторские способности. Производство ставило перед нами всё новые проблемы. В процессе их решения рождались изобретения, рационализаторские предложения, создавались новые предприятия, подсобные производства, осваивались новые районы. Численность работников нашего объединения превышала три тысячи человек. Я поднимался по служебной лестнице: начальник производственного отдела, заместитель главного инженера, заместитель генерального директора по производству.

С 1979года наше объединение начало сотрудничать с фирмой «Вирт» (ФРГ). Эта фирма специализируется на разработке и изготовлении горнопроходческого оборудования. При строительстве туннеля под Ламаншем использовалось оборудование фирмы «Вирт». Министерство угольной промышленности СССР закупило для объединения «Спецшахтобурение» у этой фирмы 10 буровых комплексов. Два из них и сегодня работают в Кузбассе, остальные - в Донбассе. По заданию нашего министерства мне пришлось заниматься внедрением проходки стволов методом бурения в Кузбассе, в Караганде: создавать новые производственные подразделения, подбирать кадры специалистов, комплектовать оборудованием, монтировать буровые комплексы и попутно разрабатывать технологию проходки стволов в конкретных горногеологических условиях. Работа с иностранными специалистами сопровождалась плотной опекой со стороны органов Комитета Государственной Безопасности. Наши телефоны, служебные и домашние, постоянно прослушивались. Причём, делалось это открыто. Они вмешивались даже в разговор моей жены с тёщей. Маршрут передвижения иностранных специалистов должен был согласовываться с сотрудниками КГБ. Несмотря на плотный контроль со стороны КГБ, информация из СССР оперативно поступала в зарубежные страны. При проходке ствола на шахте Брянковская (Луганская область) сварщик упал в ствол. Вытаскивали его по частям. Но в ту же ночь радиостанция «Голос Америки» передала информацию об этом происшествии. В период распада страны Советов делегации зарубежных стран ездили по научно – исследовательским институтам и практически даром получали научную информацию. С немецкими специалистами у нас сложились нормальные деловые отношения: они на основе нашего опыта бурения стволов совершенствовали конструкцию буровых комплексов. Ко мне они относились хорошо. Когда у моей старшей дочери родился тяжело больной сын, и понадобилось лекарство японского производства, немцы привезли его из Японии и всё это за счёт фирмы.

В 1988году я с новым генеральным директором Астраханем Александром Зиновьевичем были в Москве, в МУП СССР. Руководство министерства предложило нам выполнить для строящегося в городе Сочи санатория «Шахтёр» противооползневые сооружения и буро – набивные сваи диаметром 1,2м и глубиной до 40м под санаторные корпуса. Я понял, что нужно «с энтузиазмом» соглашаться добровольно на эту работу и немедленно подготовил проект приказа по министерству о дополнительном выделении нашему объединению средств, фонда заработной платы и всего прочего, что необходимо было для работы в условиях «развитого социализма». Одновременно разместил заказ на изготовление буровых установок, по конструкции напоминающих итальянские фирмы «Кассаграндо». До развала СССР в 1991году мы свою работу выполнили. Мне было интересно заниматься этой новой для меня работой. Моя дочь Оля с мужем в это время отдыхали в санатории в Сочи.

Новый генеральный директор Александр Зиновьевич Астрахань был человек незаурядный. Он также, как и я родился 18 января, но на 8 лет раньше. Отец его, Зиновий (Зяма-для друзей) до начала войны 1941года работал в г. Сталино секретарём райкома партии. После войны, когда монополист в области кадровой политики – компартия запретила допуск евреев на партийные и советские должности, руководил городским коммунальным хозяйством. Александр Зиновьевич после окончания Донецкого Индустриального института работал начальником участка, директором шахты 4-21, Затем, он работал управляющим угледобывающего треста, генеральным директором объединения «ШАХТЁРСКАНТРАЦИТ», заместителем министра угольной промышленности Украины. Последние годы жизни он возглавлял наше объединение «Спецшахтобурение». Он был крупным специалистом в области горного дела, пользовался авторитетом в партийных структурах, вплоть до ЦК партии. После распада СССР он был в числе самых влиятельных людей и не только Донбасса. При его поддержке Кучма был избран президентом Украины. Работать с А. З. было интересно. Он мне доверял, и я практически единолично руководил производственной и, отчасти, финансовыми службами объединения.

В 1989 году министерство поставило перед нашим объединением задачу организовать бурение стволов в Кузнецком угольном бассейне. Мне было поручено выехать в Кузбасс с целью определения объёмов работ, места размещения необходимой для нормальной деятельности производственной базы и т. д. В аэропорту города Кемерово нас встретили и сразу повезли в обком партии. Принимал нас первый секретарь обкома партии, присутствовали секретарь обкома партии по угольной промышленности и директор института «КузбассНИИшахтострой» пожилой еврей по фамилии Барон. Наша беседа длилась более двух часов. Затем Барон пригласил меня выступить с лекцией перед научными сотрудниками института. Тогда в Кузбассе назрела необходимость в улучшении проветривания многих шахт, чем мы в дальнейшем и занимались. C этой моей командировки и берёт начало проходка стволов способом бурения в Кузбассе.

В 1990 году мне позвонили из одного из московских институтов, выполнявшего научно-исследовательские и проектные работы для министерства среднего машиностроения (атомная промышленность), и предложили использовать нашу технологию проходки стволов для добычи алмазов. Ещё в советские времена на побережье Белого моря, в 90 – 100 км севернее г. Архангельска было открыто богатое месторождение алмазов, состоящее из шести кемберлитовых трубок. Но месторождение было сильно обводнено. Разработка месторождения шахтным способом требовала предварительного осушения его, но экологи не давали разрешения на это. Понижение уровня грунтовых вод было чревато гибелью флоры и фауны в этих очень живописных местах. При разработке месторождения способом бурения не требовалось предварительного осушения месторождения. Мы взялись за эту работу. Для эксплуатации месторождения было создано акционерное общество « Севералмаз» во главе с бывшим секретарём обкома партии. Трудность ещё заключалась в том, что для транспортировки тяжёлого оборудования из г. Архангельска до месторождения нужно было преодолеть девять речек. Работа была трудная, но интересная. В 1995году началась добыча алмазов. Но, конечно, основной работой для нашего объединения оставалась проходка стволов способом бурения.

Так случилось, что я и мои двоюродные братья в Донецке выбрали шахтёрские профессии. Старший из нас, Моисей всю жизнь проработал на проходке стволов. Он грамотный инженер, его ценили как хорошего специалиста. Большую часть своей трудовой жизни он занимался проходкой шурфов для размещения баллистических ракет стратегического назначения.

Сын папиной сестры Риси, Пётр Гофман после окончания горного техникума работал на одной из шахт Донецка начальником подземного участка. Его родная сестра Муся после окончания Донецкого политехнического института работала на одной из крупнейших шахт Донбасса главным геологом. Муся Рубина с мужем Иосифом и детьми живёт в Израиле. Её сын Геннадий работает на хорошо известной в Израиле фирме «Мекарот». Он выпускник нашего института.

Профессия горного инженера была почётной и хорошо оплачивалась.

Дети росли, учились. Учились хорошо, занимались спортом. У Веты второй разряд по плаванью, занимала первые места на районных соревнованиях. Таня и Оля увлекались художественной гимнастикой, участвовали в постановках драматического театра при Дворце пионеров. Запомнилась постановка пьесы «Королевство кривых зеркал» с их участием. Наши дети очень много читали, знают напамять множество стихотворений различных авторов. В этом заслуга их мамы, которая сама знает и любит поэзию, и привила эту любовь детям. И, что особенно радует, внуки также много читают. В дальнейшем наши доченьки закончили инженерно – строительный институт по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

В 1968 году мама поехала в Москву проведать брата Александра, который служил в Москве. Остановилась у Гиси. Конечно, мама не могла не воспользоваться случаем и не побывать у своих родственников и земляков по Теплику. Посетила своего двоюродного брата Исруля Олидорта. Они в то время готовились к выезду на ПМЖ в Израиль. Сын Исруля, Ося (Мордехай) Олидорт уже жил к тому времени в Израиле. Семья Исруля жила под надзором КГБ, в полной изоляции, знакомые и родственники боялись их посещать. Поэтому их первый вопрос маме был, не боится ли она попасть в поле зрения КГБ. Мама не боялась. И Сруль и его жена Люба подарили маме старенький молитвенник и талит (талес).

Мама не могла не повидаться со своим двоюродным братом Абрамом Таратутой. Он был талантливым юристом, адвокатом. Работал одно время в Генеральной прокуратуре, участвовал в Нюренбергском судебном процессе над фашистскими главарями. Вовремя ушёл из прокуратуры и занялся адвокатской практикой. Гися дружила с этой семьёй. Интересна история появления фамилии Таратута среди Олидортов. Отец Абрама, Эли, был старшим сыном Янкеля Олидорта. В семье было пятеро детей. Жили в нищете. И Эли отдали в бездетную семью. Фамилия его приёмных родителей была Таратута. Как единственный сын у своих приёмных родителей, Эли не должен был призываться в российскую армию. Так один из Олидортов стал Таратута.

Гися с мужем Евгением Наумовичем и детьми Леной и Толиком довольно часто приезжали погостить в Донецк. Чтобы, не дай Б-г, кого- нибудь из родственников не обидеть, они должны были погостить у всех. Это был повод собрать всех родственников за одним столом. Как правило, собирались у нас. Однажды приехала Леночка с Ниной, женой Толика. Это было время, когда в Москве были сложности с обеспечением продуктами, и их приезд имел заготовительный характер. Обычно было наоборот. Вся страна приезжала в Москву, чтобы приобрести приличные вещи детям и себе. Приезжая в командировки в Москву, я обязан был выкроить время, чтобы посетить универмаги Москвы, Детский Мир и выполнить данные мне поручения. Из Москвы я привозил цитрусовые, ананасы, мороженных шведских гусей, конфеты. Иногда Гися со мной ходила по магазинам. Она отлично знала Москву. Пока мои дети были маленькими, Гися обеспечивала их одеждой из Детского Мира. Сейчас трудно представить себе огромную страну, мощную военную державу, на которую с опаской поглядывал весь мир, с повсеместно пустыми прилавками магазинов. Поэтому и развалилась эта страна так легко и просто.

В 1989 году неожиданно объявилась в Донецке Рая Добина, Малина дочь, со своей красавицей дочерью Мариной. Помню, около семи вечера мне на работу позвонила жена и сказала, что звонила моя сестра Рая, она в Донецке, остановилась у своей знакомой. Я сразу поехал и перевёз их к нам домой. Рая с нашей двоюродной сестрой Эммой посетила могилу своей мамы.

В 1991 году, перед отъездом на ПМЖ в Израиль, приехал в Донецк Володя Добин. Он отправлял через порт в Бердянске багаж в Израиль. Побывал он на могиле Мали. Тогда же подарил нам Володя свой первый поэтический сборник под несколько странным названием «Христос».

Репатриация Володи с семьёй в Израиль была для нас неожиданностью. Ещё год назад, во время прохождения курса повышения квалификации в Москве, я со своей младшей дочерью Олей был у Добиных. Об отъезде и речи не было. Для моих детей Оли и Тани вопрос репатриации в Израиль уже был решён. Володя скептически отнёсся к решению моих детей. Поэтому отъезд Добиных в Израиль был для нас неожиданностью.

С приходом к власти Михаила Сергеевича Горбачёва начались в стране судорожные попытки внести позитивные изменения в политическом устройстве страны, совместить тоталитарную социалистическую систему с подобием западной демократии. Плановая социалистическая экономика привела к обнищанию населения, прилавки магазинов, рынков были пусты. Только Москва, витрина СССР, крупные промышленные города шахтёров и металлургов обеспечивались продуктами. Но коммунистическая элита не хотела допустить кардинальных изменений в стране, боясь потерять управление страной. Руководство страны пыталось заинтересовать население, пробудить материальную заинтересованность работников в результатах своего труда. Пытались внедрить семейный подряд, бригадный подряд и прочие виды подрядов. Но безрезультатно. Существовавшая система централизованного распределения материальных и денежных ресурсов, жёсткий контроль за расходованием установленного фонда заработной платы, сковывала инициативу способных и трудолюбивых работников. Назревала необходимость передачи права собственности на средства производства в частные руки, легализовать частную инициативу, ограничить произвол чиновников. Необходимо было менять контитуционную и законодательную базу. Правящие круги не знали, как подойти к решению этой проблемы и не потерять власть над страной. Они боялись русского бунта, страшного и беспощадного. Горбачёв ездил по стране и призывал народ оказывать давление на среднее звено управленцев, как будто в них был корень зла. «Вы на них (начальников) давите снизу, а мы надавим сверху», -говорил Михаил Сергеевич. Всё это были пустые слова. Вершиной глупости партийной верхушки было указание о проведении выборов на всех предприятиях страны. Причём, не были оговорены ни требования о наличии образования у кандидата на должность первого руководителя, ни его профессиональный опыт, ни допустимый возраст. Конечно, на тех предприятиях, где было крепкое руководство, оно сохранило свои позиции. Но были случаи, когда к руководству предприятием приходили люди, совсем не подходившие для этой роли. Так на нашем предприятии в Кузбассе был избран руководителем один из бригадиров, уголовник, отсидевший 10 лет в тюрьме. В этом шахтопроходческом управлении более половины всех рабочих были из числа отбывавших в местных лагерях наказание и оставшихся здесь на жительство. Были среди них люди разные: были и те, кто обзавёлся домом, семьёй и их цель была заработать, но были и те, кто продолжал жить по воровским законам. Этот бригадир сумел привлечь на свою сторону большинство работников и захватить власть в управлении. Он продержался меньше года. За это время он разворовал всё, что мог: автокран, автомашины и многое другое. Во главе комиссии я выехал в Кузбасс, уволил этого криминального авторитета, кое-что из украденного было найдено и возвращено. На этого горе-руководителя материалы о хищениях были переданы в прокуратуру. Сам этот человек со своими дружками совершил вооружённое нападение на контору, взломал сейф, забрал свои документы и скрылся. Через два года он был пойман в Ташкенте.

Описывая подобные частные события, мне хочется, чтобы читатель почувствовал атмосферу того периода, который известен под термином «Перестройка». Руководство страны было в плену ими же созданными коммунистических догм. Среди них не нашлось человека, подобного Дэн сяо-Пину, который вывел без лишних потрясений экономику коммунистического Китая на путь либерального, рыночного развития. И сейчас Китай опережает по росту ВВП многие передовые страны мира. Трижды отправлял Мао дзе-Дун этого замечательного человека в ссылку, но, к счастью для Китая, не уничтожил. В СССР не нашлось мудрого человека, подобного Дэн сяо-Пину. Идеологами «перестройки» стали бывшие консультанты и помощники лидеров правящей верхушки, а также научные сотрудники советских академических экономических институтов, как Гайдар, Чубайс, Абалкин и др. Они руководствовались советской доктриной, что капитализму предшествует период первоначального накопления капитала. Причём, этот первоначальный капитал, по их мнению, приобретался криминальными методами: воровством, грабежом, афёрами. Конечно, в истории становления капиталистических отношений можно найти достаточно много подобных примеров, но не они были определяющими. Зарождение и развитие капитализма длилось несколько веков. По мере технического прогресса, создавались соответствующие производственные отношения, развивалась торговля, появились банки и с ними новые формы экономических и финансовых взаимоотношений. Евреи стояли у колыбели зарождения банковской системы, создания торговых связей между различными регионами европейских государств и межгосударственных экономических связей. Вот как описывает эти события замечательный политический деятель, писатель и журналист Владимир Жаботинский в статье «Четыре сына»: «Европейским народам долго не нравилась торговля. Быдло пахало землю, а знатные господа пили вино и разбойничали по большим дорогам, грабя проезжих купцов….Вместе с евреями шёл по Европе из страны в страну всякий хозяйственный прогресс, они, собственно, дали миру ту международную торговлю, без которой величайшие столицы земли по сей день остались бы грязными захолустьями, они развили кредит и банковское дело, они снарядили Колумба на открытие Америки». Никто не знал, как перейти от социалистической экономики к рыночной. Необходимым условием функционирования рыночной экономики является частная собственность на средства производства, новая система кредитно-банковских отношений, изменение конституции и законодательства страны. Как легко догадаться, экономистов глубоко сведущих в тонкостях рыночной экономики, в Советском Союзе не было. Но были амбициозные молодые люди во главе с Тимуром Гайдаром, которые заявили, что они знают, как быстро развалить социализм и построить капитализм. Они руководствовались учебником политэкономии. Гайдар и его соратники видели единственную возможность передачи государственной собственности в частные руки, используя метод «шоковой терапии», метод ограбления населения. Они взялись сразу за приватизацию крупных заводов, фабрик, шахт. Но в СССР практически не было людей, которые имели бы финансовые возможности, чтобы выкупить крупное государственное предприятие. Банковская система не была приспособлена к условиям рыночной экономики. Кроме того, нужно учитывать ещё один фактор.Партийно-советская номенклатура никоим образом не хотела выпускать крупную, да и не только крупную, собственность из своих рук. Группа Гайдара-Чубайса фактически представляли интересы правящей верхушки, директоров предприятий. Первыми результатами «шоковой терапии» было поголовное ограбление населения и катастрофическое ухудшение финансового положения всех без исключения предприятий в промышленности и в сельском хозяйстве. Произвольное, единовременное увеличение в десятки раз цен на товары и продукты сразу же обесценило зарплату и сбережения населения. Повышение цен на основные материалы и запасные части оставило предприятия без оборотных средств. В то же время, цены на продукцию металлургической промышленности, а также угольной, химической остались на уровне советских. Не индексировались цены на основные средства предприятий, или индексировались с большим отставанием. Такое положение в экономике создавало благоприятные условия для банкротства и приватизации ещё вчера экономически крепких предприятий, а также открывало путь к незаконному обогащению руководителей предприятий. Для примера: тонна металла на внутреннем рынке стоила 200дол.,а экспортная цена 500дол. Разница в 300 дол. оставалась за рубежом на счетах владельцев предприятий. В короткое время создавались миллионные состояния. Тщетны были надежды, что эти деньги будут вложены в экономику их Родины.Не было уверенности,что коммунисты не вернутся. И всё более нищавший народ молчал. Наверное, Россия исчерпала лимит на смуты, или ненависть к коммунистическому строю превышала все невзгоды.

Государство с рыночной экономикой будет стабильным лишь при наличии многочисленного среднего класса. На просторах бывшего СССР мощного среднего класса нет и сейчас. И ещё долго в России, да и на всём постсоветском пространстве будет происходить передел неправедным путём добытой собственности.

Государственная власть и криминал не могут существовать друг без друга. И это справедливо для любой страны.В Израиле нет практически ни одного премьера или видного политического деятеля, который бы не был под следствием, или не находится под следствием.

В1986 году произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции, нанёсшая огромный вред населению Украины, Белоруссии и некоторых регинов Европы. Авария случилась перед первомайским праздником, 26 апреля. Правительство попыталось скрыть от населения сведения об аварии и её последствиях. В Киеве даже не отменили первомайский парад. Но скрыть не удалось. Высокопоставленные партийные и советские чиновники без лишнего шума начали отправлять свои семьи из Киева, что и послужило началом паники Народ побежал из Киева. Множество людей оказались жертвами этой аварии.Трудно даже точно указать число жертв. Многие из Белоруссии, Украины, спасая своих детей от радиоактивного поражения, бежали за пределы СССР, в том числе и в Израиль.

Существовал вариант прохождения под аварийным реактором ствола достаточно большого диаметра с тем, чтобы в дальнейшем обрушить в этот ствол реактор и там его забетонировать. Но для этого нужно было пробурить пилот-скважину, необходимую для проходки ствола по схеме «снизу-вверх». Нашему объединению поручено было пробурить скважину. Я должен был возглавить эту работу. Подобрали бригаду, погрузили буровую установку на железнодорожные платформы. Но кем – то этот вариант был отменён, и наша командировка не состоялась .Поэтому я имею возможность писать эти строки. Я знаю единственный случай отказа работать в опасной зоне реактора. Главный инженер геологического объединения категорически отказался входить в опасную зону. Приказом Минуглепрома СССР он был уволен с работы, а взамен был вызван начальник объединения, мой хороший приятель Галазов Руслан Алексеевич. Он большой поклонник Израиля, за эти годы он трижды по нашему приглашению посещал Святую Землю.

«Перестройка» останется в памяти народа многомесячными задержками зарплаты, пустыми полками в магазинах. Инфляция обесценивала доход населения, государство не успевало пополнять рыночное обращение денежными купюрами. Предприятия с большим опозданием получали заработанные ими деньги, оборотных средств не было, так как всё заработанное съедала инфляция. Кроме того, руководители предприятий не упускали возможности «прокрутить» заработанные предприятием деньги с целью получения личного дохода.

Постепенно рынок пополнялся продуктами питания. Государственные магазины по-прежнему были пусты, но рынок процветал. Частной инициативе дали свободу, народ почувствовал возможность заработать. Ещё не было законодательства, гарантирующего свободу рыночным отношениям, но о социалистических законах как бы забыли. Прокуратура, ОБХСС, другие фискальные органы притихли. Товары широкого потребления завозились из Турции, Китая. Молодые, здоровые ребята, «челночники», занимались поставкой этих товаров, дешёвых, но низкого качества. Таможенные власти грабили этих ребят, за провоз товаров платили не малые взятки.

Из продажи исчезли многие товары первой необходимости, как оконные и дверные ручки, запорные устройства, уголки и многое другое. Связано это было с особенностями социалистического планового хозяйства. Цены на товары, пропорционально зарплате, были не высокими. Государство могло установить сравнительно не высокие цены за счёт использования дешевого труда миллионов заключённых в лагерях, отбывающих свой срок наказания по приговору суда. Это и система ГУЛАГА, да и в каждой области были лагеря для содержания заключённых. Одна часть общества обеспечивала другой части возможность получения дешёвых услуг. В Советском Союзе одна часть населения жила за колючей проволокой, а остальные за железным занавесом. Мне пришлось побывать в одном из лагерей ГУЛАГА. Заключённых уже не было. Тесные, плохо освещённые помещения, груды заготовок и готовые изделия. Никаких средств механизации работ. Тягостное впечатление. Тюрьма. Выйдя за пределы этого лагеря, вздохнул с облегчением. Местное руководство предлагало мне взять лагерную территорию и переоборудовать под производственную базу. Но я предпочёл разместить нашу базу на территории отработанной шахты «Полысаевская». Один из бывших работников лагеря рассказал нам, как мне кажется, интересную историю, свидетельствующую, что любви подвластны даже закоренелые уголовники, что любовь может иметь самые извращённые формы. В лагере сидели за убийство два уголовника. Они были гомосексуалисты, и на этой почве очень сблизились. Одного из них перевели в другой лагерь. Второй – затосковал. И однажды лагерное начальство обнаружило, что второй заключённый бежал. Как он смог бежать – не известно, не смогли его остановить ограждения из колючей проволоки, электрический ток, часовые…..Сбежал, поиски результата не дали. Каково же было удивление лагерного начальства, когда они обнаружили этого заключённого на нарах рядом с его дружком в довольно отдалённом лагере. Советские концлагери не только сурово наказывали, унижали, они извращали человеческую природу.

В 1991 году мои доченьки Ольга и Татьяна вместе с мужьями решили репатриироваться в Израиль. Танечка в то время занималась с недавно рождённым Рудиком, Оля работала после окончания института в проектном институте «ДОНГИПРОШАХТ». В этот же институт было направление на работу у Тани. Я не возражал. Но предупредил, что мы с мамой ехать на жительство в Израиль не собираемся. Но даже, если в будущем мы и поедем, то их папа не сможет им помогать, как они привыкли. Мы решали все их проблемы.

Старшая наша дочь Веточка 3ноября 1983 года родила мальчика, которого назвали Володей. Красивый паренёк, беленький с большими чёрными глазами. В результате родовой травмы он стал инвалидом. Асфиксия, сепсис. Оживили его слишком поздно, Больницу после этого случая закрыли на ремонт. Врачи поставили диагноз: детский церебральный паралич. Как часто бывает в таких случаях, отец ребёнка сбежал. Мы с женой Эллочкой взяли заботы о ребёнке на себя. Дали возможность дочери жить и работать. Сколько горя свалилось на мою дочь. До нового года она скиталась по больницам. Ей не давали возможность даже отдохнуть. Иногда мне удавалось в час ночи забрать её домой, а к шести утра вернуть в больницу, чтобы успеть покормить ребёнка. С тех пор у неё больные ноги. Будь проклята эта советская «бесплатная» медицина. Каждый приход врача, медсестры стоил денег. Благо, я зарабатывал хорошо, деньги были. Мои доченьки Таня и Оля активно помогали. Эллочкины родители Рудольф Абрамович и Гута Моисеевна всячески поддерживали нас и физически помогали. Перед работой мы завозили Волиньку к ним. Так в дальнейшем мы звали Володю. Громадная тяжесть свалилась на Эллочку. Были случаи, когда лифт не работал, ей приходилось тащить ребёнка с каляской на тринадцатый этаж. Элла работала вместе со мной, видела и знала объём моей работы, поэтому молча несла всю выпавшую на нашу долю заботу о больном ребёнке. Конечно, мы все как могли, помогали ей и Веточке. Во время заболеваний ребёнка Веточка была с ребёнком. Мы делали всё, что могли, чтобы вылечить ребёнка. Пять раз мы возили его в Евпаторию, где Воленька проходил курс санаторного лечения: грязи, массаж, иглоукалывание и пр. В Донецке и окрестных городах я завязал дружеские отношения со всеми лечебными учреждениями и врачами, которые имели хоть какое-нибудь отношение к подобным болезням. Я им помогал, благо возможности были, и они делали, что могли. Возили в московский институт проф. Семёновой, в Киев, к бабушке-знахарке в приморский городок Голая пристань, недалеко от города Херсона. Последняя нам очень помогла. Воленька произносил отдельные слова. Воленька прожил девятнадцать с половиной лет и похоронен в Израиле. Мы благодарны Б-гу за то,что дал нам силы облегчить его жизнь. Жаль, что он так рано ушёл от нас.

Во время этой страшной для нас ситуации нам приходила помощь и сочувствие от многих людей, от которых мы даже не ожидали. Очень большое участие и практическую помощь оказали мой товарищ по учёбе в институте, доцент Донецкого строительного института, в котором Веточка училась, ныне покойный Фёдор Иванович Перепичко и его заведующий кафедрой «Основания и фундаменты» проф. Юлий Зиновьевич Заславский, который в настоящее время вместе со своей женой Людмилой Григорьевной живёт в Израиле.

Многие мои сотрудники по аппарату объединения, так и подведомственных предприятий, выражали сочувствие, пытались чем-то помочь. Вокруг нас было много хороших людей, а плохих вспоминать не хочется. Когда Воленьке врачи порекомендовали лекарство японского производства, которого в СССР не оказалось, руководство фирмы «ВИРТ» (ФРГ) доставили его нам из Японии.

Как можно забыть замечательного человека, Эллочкину тётю Соню Немировскую. Мы с Эллой привезли Воленьку в Москву с надеждой, что в разрекламированном институте проф.Семёновой ему помогут. Тётя Соня предоставила в наше распоряжение свою квартиру, а сама перешла жить к сыну Мише, предварительно наполнив холодильник продуктами.

Приходила Леночка Мерзон. Она принесла поплавки и пыталась научить Воленьку плавать в ванной. Как можно такое забыть. Провожали нас из Москвы Эллочкина двоюродная сестра Эточка, её муж известный режиссер- мультипликатор Ефим Гамбург, и Эллочкины двоюродные братья Миша и Арик, оба известные учёные, профессоры.

В 1985 году Веточка вышла замуж. Её муж Виталий, хороший муж и отец. Они подарили нам замечательного внука Максима. В этом 2007году он успешно окончил школу, талантливый музыкант, широко развитой парень.

Я долго не мог понять: почему некоторые вчерашние друзья и приятели после пришедшей в наш дом беды изменили отношение к нам, изменили в худшую сторону. Потом я понял. В каждой семье есть свой скелет в шкафу. При советской безобразной системе здравоохранения не редкостью были родовые травмы, рождались дети уже инвалидами с детства. Дома малютки были переполнены.А многих детей по взаимной договорённости родителей и врачей просто усыпляли. В доме малютки редко какой ребёнок выживал более трёх месяцев. Да, были матери, которые несли до конца эту тяжёлую ношу. Как правило, папочки бросали жену с ребёнком и уходили искать свою судьбу в другом месте. Возможно, наше отношение к больному ребёнку являлось для кого-то укором.

Трудно начиналась жизнь в Израиле у наших младших дочерей. Сотни тысяч репатриантов государство не в состоянии было принять. Оно не было готово. Деньги на алию были Еврейский мир, поддерживающие Израиль христианские общины, США передали Израилю огромные деньги, которые в большей своей части не пошли по своему прямому назначению.

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now